Работа над ошибкой  - Орсон Петерсен

Зал, вмещающий две тысячи человек, был полон. Свободными оставались лишь несколько кресел в первом ряду. Это были места, зарезервированные для важных гостей, которые, очевидно, задерживались. Концерт состоял из двух частей, разделенных антрактом. Времянкин, не занятый в первом отделении, сидел среди зрителей. Благодаря тому что зал имел форму амфитеатра, сцена хорошо просматривалась с любого места. Даже Эмиль, с его детским ростом, имел на редкость приличный обзор. Мальчик расположился между Яном и сестрой. По другую сторону от Алены сидел Родион.

Начали разъезжаться кулисы, зазвучали аплодисменты зрителей. Родион взглянул на часы, надетые на левое запястье. Синее табло массивного пластикового аксессуара высвечивало – 20.01. Ниже светилась дата – 20.01.

– Мам, как ты думаешь, они специально начали ровно в двадцать ноль одну или это совпадение? – тихонько полюбопытствовал Родион.

– Ровно в двадцать ноль одну? – переспросила мама.

– Ну, сегодня же двадцатое ноль первое.

Алена с легким недоумением взирала на сына. На сцену вышел конферансье и поприветствовал зал.

– Давай смотреть концерт, сынок.

– Давай, – на выдохе произнес Родион и вытер кончик носа внешней стороной ладони.

В первом отделении выступали коллективы народного творчества, прибывшие в Пушкино из разных уголков страны. Русские народные песни и пляски, кавказские танцы под резвую нагару, варган и горловое пение ансамбля с Севера.

Ближе к концу первой части в зал вошли семь человек: три женщины и четверо мужчин. Пригнувшись, они проследовали друг за другом вдоль первого ряда до свободных мест и заняли их. «Губернатор», – подумал Эмиль. Внимание Времянкина вдруг привлекла молодая женщина, севшая рядом с главой области. Из темноты зала мальчик без стеснения разглядывал ее силуэт, очерченный светом от сцены. Ее тонкая шея и кучерявое каре отвлекли Эмиля от финала первого отделения.

После объявления антракта зрители разбрелись по Дворцу культуры. Эмиль и Ян отправились за кулисы. По задумке организаторов концерта, второе отделение было посвящено классической музыке и джазу и начиналось оно с выступления юного пианиста.

Прозвенел третий звонок, и зал снова заполнился людьми. Времянкин пытался разглядеть из-за кулис лицо девушки, чей профиль он пристально изучал немногим ранее, но ее то и дело перекрывали проходящие к своим местам зрители. Наконец и свет в зале погас.

– Антракт закончился на три минуты раньше, – возмутился Ян. – Что за дела? Не успеем поговорить.

– Губернатор приехал и те гости, про которых все говорят. Видимо, из-за них начали раньше. Спешат, наверное, – предположил ученик.

Из противоположной кулисы на сцену вышел конферансье.

– Как можно после такого зрелищного отделения ставить мальчика-инструменталиста? – тихо переживал Эмиль. – С последнего ряда меня даже не будет видно! Зрители от тоски умрут.

– Ты сразишь их наповал. Конька надел?

– Надел, надел. Как будто с ним я играю лучше. А твои где?

– Они рядом.

Ведущий объявлял Эмиля:

– Ему всего семь лет, а он уже исполняет сложнейшие музыкальные произведения. Лауреат музыкальных конкурсов…

– Конкурсов? – удивился мальчик.

Ведущий продолжал:

– Уникальный ребенок, воспитанник нашей музыкальной школы, гордость города, будущее страны. Наш земляк – Эмиль Времянкин.

Раздались аплодисменты. Времянкин показался на сцене. Начищенные черные туфли, темные брюки, белая сорочка, застегнутая до последней пуговицы и сверкающая брошь на груди. Пока мальчик шел от кулис к авансцене, он успел засучить рукава рубашки. Подойдя к ведущему, Эмиль протянул мужчине раскрытую ладонь. Тот пожал ее, предварительно состроив удивленную гримасу.

– О! Крепкое рукопожатие! – прокомментировал ведущий. – Как дела, Эмиль?

Конферансье поднес микрофон к лицу мальчика.

– Спасибо, ничего.

– Волнуешься?

– Не волновался, пока вы не спросили.